ПИСЬМЕНА НА ЧЁРНОМ

24.

В небе, пронизанном светом, мчится большая птица,
Птица не может справиться с жаждой свободы и высоты.
Она может только лететь, никак не получится остановиться,
Ей не нужно страдать и плакать, как делаем я или ты.

Чтобы подняться наверх, нужно попасть на дно,
Не знаю, кто это придумал, но работает как часы.
В бездне полно глупых мыслей, и все они заодно,
Им нужно, чтобы навечно остались там я и ты.

Но птица не просто летит, она несёт с собой пару строк:
Для всех, кто в плену глупых мыслей, для всех, кто устал без мечты.
Магия тем, кто вдруг взял и поверил в злой рок,
На перьях её имена, есть там и я, есть и ты.

Мы с тобой позовём птицу и будем кормить с ладони.
Выкинем пепел, и снова построим мосты.
От бездны до неба - один, а второй ты знаешь сама,
Останется только пройти, как можем лишь я или ты.

25.

Иногда так глупо лететь на свет...
Мотылёк разбивается о стекло, посмотри,
Он жертвует всем, чтобы быть там, но нет,
Пламя всё так же ровно горит внутри.

Может быть, он столько его искал,
Может быть,
мотыльку оно снилось давно.
Это пламя - всего лишь горячий оскал,
А ему, похоже, уже всё равно.

Иногда так глупо идти на огни,
Мёртвые их зажигают, чтобы заманить в трясину.
Когда всё с ног на голову, и наизнанку сны,
Оказывается, что всё было только ударом в спину.

Может быть, ты подумал, что победил,
Может быть, ты решил: уже светлая полоса.
Но очнёшься, глотая вонючий ил,
Серая рвань там, где виделась бирюза.

Я ещё здесь, ещё остаюсь в темноте.
Если подашь голос, я смогу на него пойти,
Я ведь тебя не знаю, учти, видел лишь силуэт при Луне,
И с чего-то решил, что ты можешь меня спасти.

Может быть, это те же огни мёртвых,
Может быть, это тот же мотылька полёт.
Но хочется верить - в этот раз всё не так...
...И я слышу голос, который меня зовёт.

26.

Три дочери тьмы ткут магию: поют колыбельную дракону,
Словно молнии, заклятья в пещере сверкают,
Глаза у дракона открыты, но будто ненавистью подернуты...
Не страшно, оно и ты, понятное дело, отнюдь не святая.

Он любит, теперь, конечно, жаловаться на свет,
Это же снова вылезать наружу, крылья греть.
В темноте куда проще, уже сколько там прошло лет,
Брюхом ложись на золото - и спать, вот и вопросов нет.

Первое существо поёт о том, что сражаться не стоит,
Те, кто стояли насмерть, уже давно - только пыль в доспехах,
Да и все эти бредни про честь и совесть
Куда больше подобают какому-нибудь глупому человеку.

Второе создание всё бубнит о тех, кто был дорог и нужен,
Мол, кто могли предать, давно предали, да чего их судить,
На дворе лет сто уж зима, вон и метель, и снег вьюжит.
А в такие ночи не сразу и выйдет найти повод, чтоб дальше жить.

Третья особо не творит заклятий, но она сама - как зеркало,
На неё посмотришь, и увидишь всё, как на духу.
Думаешь, бог ты мой, да зачем это всё со мной было,
Даже стыдно и вспоминать-то этакую чепуху.

Конечно, дракон не хотел вечно спать, ему больше нравились полёты,
Нравилось над морем и лесами собирать в крылья ветер.
Слушать, как звёзды передают друг другу в ночи ноты,
Но сейчас над ним только тяжёлый сон и темноты дети.

Ты знаешь, что надо делать, меч уже давно наготове,
За такие колыбельные не жалко и пары взмахов,
Сказка как сказка, ну подумаешь, поменялись немного роли,
Нечасто, пожалуй, в сказках спасают принцессы драконов.

Три дочери тьмы ткали заклятья, исходили злобой,
Ты их перешагнула равнодушно, незачем время терять.
Ведь тебе позарез нужно было заглянуть в глаза дракона,
Убедиться, что под маской тот, кто всё так же отчаянно хочет летать.

27.

Я пытался понять, откуда этот звук.
Будто давится смехом безумный демиург,
Будто скребутся миллионы маленьких когтей.
Днём и ночью он всегда в моём сознании.

Я стою у зеркала, мне ужасно смешно.
Что отразит зеркало напротив зеркала?
Безумцы и обречённые теряют своё имя,
Вы никогда не сможете говорить с ними на равных.

Пять шагов до боли, четыре шага до отчаяния.

Бесчисленные поколения передо мной, я чувствую их вину.
Яд капает с небес, и мы купаемся в нём.
Ведь сколько не поворачивай игральную доску,
Сев за игру, ты уже проиграл.

Три шага до понимания, два шага до равнодушия.

Пятьдесят способов родиться мёртвым,
Жаль, я не знал тогда ни одного.
Три тысячи способов умереть, оставаясь живым...
Можешь прочесть их на моих ладонях.

Я пытался понять, откуда этот звук,
А это просто страх резонировал в моей пустоте.
Это просто кипела моя демонская кровь,
Пока шаг за шагом я приближался к своей судьбе.

Один шаг до неизбежного

Один шаг до падения

28.

Однажды мы стояли с тобой и смотрели на снег,
Белые хлопья падали и падали на серый город.
И ты сказала, что в них есть и замёрзшие слёзы,
И что придёт день, когда там не будет моих слёз.

Ты говорила, что я никак не могу найти ту границу,
Что всё перемешалось в голове, не разберёшь.
Я молчал, и знал, что ты меня понимаешь,
Знаешь, как мы сами падаем и падаем, как проклятый снег.

А я... Да, я сомневаюсь, что ты есть,
Что я не придумал тебя, лёжа в темноте без сна,
Что мы не прошли однажды в шаге друг от друга,
Не узнав, чтобы и не узнать друг друга больше никогда.

Может, мы кому-то ещё остаёмся нужны,
А может, и не были нужны никогда.
И с каждым годом всё труднее сопротивляться,
Труднее удивляться и труднее верить во что-то.

Ты не молчишь, за это я тебе благодарен,
И когда ты посмотришь на меня, ожидая ответ,
Я скажу, да, однажды придёт снег, где не будет моих слёз,
Тогда, когда память обо мне будет реальней, чем я.

29.

Есть причина, по которой я не страдаю,
Я ведь никогда и не чувствую себя живым.
Но это, конечно, ложь, так это в реальности больно,
Эта едкая горечь, которой написано моё имя.

Вспомни все эти сказания о заблудившихся моряках,
О кораблях, которые ветер треплет туда-сюда.
И знай, что я себя чувствую точно так же,
Потерявший всякий ориентир, со сломанным компасом в руке.

Буря, что я звал, крошит мой мир в щепки.
Я помню, что кого-то любил, но вот лиц не помню.
Помню ощущение счастья, но не вижу смысла,
Знаю, что по инерции ещё двигаюсь и живу.

Я буду тебе говорить, что только ты можешь меня спасти,
Отвернись и не слушай, смотри лучше на горизонт.
Иначе увидишь, как твой рот полон демонской крови,
И как мы медленно опускаемся с тобой на самое дно.

Я что-то пишу, когда уже нет сил справляться,
Как будто кладу послание в бутылку и отдаю волнам,
Как будто иду по дороге из серебряных лезвий
В мир, где будет хоть немного смысла.

Есть причина, по которой я не страдаю.
Под именем демона я стараюсь рассмотреть другое имя,
Под именем отчаяния проступает облегчение,
Под именем бури я вижу то, что ищу всю жизнь.

30.

Я открываю эти раны, пусть все видят.
Раздираю посильнее, проворачиваю лезвие.
В мире скрывающих страх я - истекающий страданием.
Зловещие цветы, прорастающие на моей крови.

Я разучился петь, пока пытался выбраться отсюда,
И не нашёл ничего лучше, чем захотеть быть наполненным пустотой.
Перевернул всё вокруг, чтобы поставить на ноги.
Вернулся в прошлое, чтобы получилось идти вперёд.

Видеть везде лишь подтверждение своей обреченности
И всерьёз удивляться, что никому не известна эта тяжесть,
Когда тот, кто выглядит твёрдым, как алмаз,
Способен разбиться вдребезги от лёгкого прикосновения.

Поверишь, что у меня нет больше жалости к себе?
Узнаешь, когда в следующей жизни встретимся лицом к лицу?
Считай, что мы знали друг друга хорошо,
И что именно тебя я хотел бы видеть у своей могилы.

Я открываю эти раны и собираю вокруг демонов.
Буду их кормить, пока не стану таким, как хотел.
Когда пустые жилы запоют, я наконец всё вспомню,
Наконец открою глаза и смогу проснуться.

31. 1. ЧЕЛОВЕК.

Можешь меня пожалеть, я пойму.
Можешь оплакать, я этого достоин.
Однажды я открыл имя Судьбы -
Белая маска среди белого снега.

Всю жизнь я скрывался и ползал в темноте
Вместо того, чтобы выйти на морозный воздух,
Вместо того, чтобы взглянуть в глаза смерти
И прекратить то, что должно быть прекращено.

А жизнь такова, что надо подставить грудь под удар,
Чтобы пять когтей порвали все нити.
Посмотреть на самого себя без жалости
И увидеть свой страх в глазах Судьбы.

Десятилетия страх рос вместе со мной,
Отравлял всю жизнь, ослаблял мой взгляд.
А вместо того, чтобы искать ту, кто даст смысл жизни,
Нужно было лишь выйти на свет.

Этот снег вокруг не белый, не хочу больше слышать враньё.
Он алый, и моя кровь здесь самая весёлая краска.
Можешь меня пожалеть, но пожалей сначала себя.
Можешь меня вспомнить, но никогда не зови.

31.2. СУДЬБА.

Те, кто жалеют, до конца тебя не поймут.
Времени для слёз нет, есть только время для дел.
Открыв моё имя, ты сделал лишь первый шаг -
Белая маска среди белого снега.

Всю жизнь ты скрывался, но твоей вины здесь нет.
Ощути, как хорошо стоять на ветру,
Понимая, что позади и впереди - ничего,
Что всё произошло, и буря застыла в молчании.

Не стоит бояться подставить грудь под удар,
Ты увидишь свой страх в моих глазах.
Я поддержу тебя, доверься мне.
Пять когтей, чтобы рана раскрылась, как цветок.

Ты знаешь, что несёшь в себе,
Какой яд отравляет и не даёт тебе видеть.
Ты так искал ту, которая даст смысл жизни,
Что позабыл о том, как жить.

Не слушай враньё, они скоро замолчат.
Голоса, которым лишь бы звенеть в пустоте...
Окрась белизну, как только ты можешь сделать.
Я не пожалею и не позову, - ты знаешь, - я всегда рядом.

31.3. ДРАКОН.

Которую ночь мне снится один сон, я тебе расскажу.
Сон, будто я освободился и смотрю на себя со стороны.
Но это не смерть, не забвение и не сладкая ложь.
Это поле бесконечного снега и две фигуры на нём.

Тот человек наконец увидел Судьбу, так странно.
Я так скучаю по себе, наконец нашедшем покой...
Среди бесконечного потока лиц и игр
Он остановился и понял, что нужно делать.

Судьба смотрела на него с грустью.
Милосердная и мягкая, жестокая и непреклонная.
Она знала, что должно произойти,
Что всё предрешено, как только он вышел на свет.

Среди снега появляется крылатый силуэт -
И человек видит на лице Судьбы слёзы.
И человек видит среди снега свои же глаза
В тот миг, когда жестокий удар разрывает его пополам.

В сердце метели поднимаются крылья дракона.
Рождённый для бесконечности звёзд, он наконец вспоминает себя.
Он принимает объятия Судьбы, и её горячие слёзы
В час, когда горит снег, и плавятся все проклятия.

​

32.

Я пытался сражаться с демоном,
Но линии так повешены в пустоте,
Что идти по ним - самоубийство,
Лишний способ проснуться во сне.

Можно заключить себя в треугольник,
До тех пор, пока Тот не откроет глаз.
Вместо этого будет другое:
«Отвернитесь... ибо не ведаю вас!»

Можно спуститься в гробницы -
Там в одном саркофаге находится знак.
Легко познакомиться с вечностью,
Наблюдая, как плачет меж пальцами мрак.

Можно попытаться убрать лишнее,
Но раз тебя нет, то и нечего убирать.
Лист Мёбиуса - он как кольцо Соломона:
Одно и то же - влево, вправо и вспять.

Демон пытался сражаться со мной,
В итоге мы пали у ближнего берега Леты,
Потом заговорили, и голос был один,
И он долго говорил со мной про боль от света.

33.

Ночь приходит, и ты снова в лабиринте.
Неправильный выбор, бесполезные усилия...
Проснуться означает умереть,
Но ещё страшнее остаться во сне.

Тебе кажется, что тьма была вечно,
Тысячелетиями ты не открывал глаз.
Вечное сожаление и горечь.
Вечный узник своего жалкого разума.

Снова демонская кровь кипит,
Так жаль, что дракон был рождён уже мёртвым.
Серебряный голос возвещает её приход,
И Луна освещает скорбящее лицо.

Шаг за шагом ты пытаешься идти,
Ноги обглоданы звёздным туманом.
Фигура впереди не зовёт и не ждёт,
Она знает, что скоро ты будешь здесь.

Ты истёк кровью, в жилах теперь лунный свет,
Сомнения убиты, не время для слабости.
Там, впереди, в белом, твоя Судьба -
Посмотри в её лицо и наконец пробудись.

34.

Я открываю глаза и зову тебя,
Без слов, просто тем, что я есть.
Мир как коробка с шашками,
И мне уже надоело играть.

Болезненный ум для странной жизни,
Бег по кругу и ожидание бури.
Весь мир спит внутри сна,
А я стою снаружи и жду.

Не хочу жить эти сотни жизней,
Истязать себя пониманием,
Мучить невозможностью выйти,
Плавать в мутной реке мыслей.

Край отступает, я удивляюсь.
Наконец этот поток становиться чище.
Я вижу то, чего не мог видеть,
Вижу тебя через пыль столетий.

Я открываю глаза и смотрю прямо,
Пространство поёт, магия искрится.
Сбрасываю с себя слабую плоть.
Человеческую плоть... демоническую плоть.

Я говорю, чтобы ты прекратила спать.
Надоело сражаться и истекать кровью.
Знаю, куда ты шла сотню жизней,
Билась, как и я, о прутья существования.

Ты открываешь глаза и зовёшь меня.
Разделены временем и пространством,
Мы встретимся, когда позволит судьба.
За миг до того, как мы вместе уничтожим судьбу.

35.

Если рядом зима, я обнимаю тебя крепче,
Она только и ждёт - заморозить и сбить с пути.
Держись за ладонь и дай мне укрыть твои плечи,
Вместе отыщем мост, по которому нужно пройти.

Тебе не узнать, какими тропами я шёл к тебе,
Побережья у серой воды, в которой лежит дракон.
Я думал, что видел всё, а сам был спиной к Судьбе.
Считал, что проснулся, но видел лишь следующий сон.

А мне не узнать тех заклятий, что ты превратила в дым,
Оперений, что поменяла, пока всё стремилась ввысь.
Но я теперь вижу Звезду, что светит лишь нам одним,
И знаю, что наши дороги друг друга нашли и сплелись.

Если рядом зима, то нам это всё нипочём,
Это даже красиво, росчерки холода на небе-сапфире.
Мне нравится, когда мы с тобою куда-то идём.
И оставляем следы - на снегу... и на этом мерцающем мире.

36.

От моей боли ничего не осталось,
Её унесли с собой сумрачные птицы.
Они долетели до края заката,
Растворились, сгорели в нём, исчезли.

Я долго блуждал по стране мёртвых.
Согревался костями, подземными потоками,
Искал песни внутри склепов,
Слушал голоса, не имеющие плоти.

Спокойствие рассыпано по крупицам,
Как нерадивая хозяйка рассыпает крупу,
Чтобы ты вдоволь поползал, пока не соберёшь,
Чтобы ты понял цену перед тем, как купить.

Я писал стихи, сворачивая их в кольца,
Теперь разверну в вечность, прерву на полуслове,
Из склепов я вышел на свет, и стал светом,
Мы все - только слово, и слушай его внимательно.

​

​